(P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

  (P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC 

Tous Droits Réservés

"Celui que j'aime" 1966   I  00:44

Шарль Азнавур (22.05.1924 - 01.10.2018)

 

Шарль Азнавур (фр. Charles Aznavour,  арм. Շառլ Ազնավուր), французский шансонье, композитор, поэт, писатель и актёр армянского происхождения. Будучи одним из популярнейших исполнителей во Франции, он также хорошо известен далеко за её пределами. Азнавур создал примерно 1400 песен, сыграл в 60 фильмах и продал более 200 млн копий дисков. Согласно совместному опросу журнала Time и CNN (1998), Азнавур признан лучшим эстрадным исполнителем XX века.

Шарль Азнавур, имя при рождении Шахнур Вахинак Азнавурян. Родился в Париже 22 мая 1924 года в артистической семье, его родителям удалось спастись от Геноцида армян в Османской империи 1915 года.

Во Францию они перебрались в 1922 году. Дальше они планировали отправиться в СШАно им так и 

не предоставили визу, в результате они остались во Франции.

Отец родился в Ахалцихе Тифлисской губернии Российской империи (дед Шарля Азнавура по отцовской линии был поваром губернатора в Тифлисе).

Мать Шарля Азнавура происходила из армянской купеческой семьи, жившей в Турции.

Учился в детской артистической школе, а позже - в центральной школе TSF (Париж). С 9 лет пел и играл на сцене, уже в 1936 году дебютировал в кино. Первоначально Азнавур выступал в дуэте с композитором Пьером Рошом. Обоих заметила Эдит Пиаф, и в 1946 году Азнавур и Рош приняли участие в её турне по Франции и США.

С этого времени начинается профессиональная карьера Азнавура как шансонье. Однако решительный прорыв на музыкальный олимп произошёл в 1956 году, после удачных концертов в Касабланке и Париже, где в известном зале "Олимпия" он долгое время выступал трижды в день. В начале 1960 - х годов Азнавур дал концерты в 

нью-йоркских залах "Carnegie Hall" и "Ambassador Hotel", а позже на фирме Фрэнка Синатры "Reprise Records" выпустил свой первый американский альбом. Азнавуром написано более 1400 песен, исполнявшихся им самим,

а также Рэем ЧарльзомМирей МатьеЛайзой МиннеллиХулио Иглесиасом и другими. Азнавур выступал в дуэте с Фрэнком СинатройСелин ДионЛучано ПавароттиПласидо ДомингоПатрисией КаасМирей Матье

Эленой Сегара и другими.

В числе всемирно известных песен Азнавура - "La Bohème", "La mamma", "Une vie d'amour",

"J'aime Paris au mois de mai", "A tout jamais", "Hier encore", "Jézébel", "For me, formidable", "Sur la table",

"Poker", "Desormais", "Le comediens", "Trouse chemise", "Les deux guitares", "Et pourtant", "Il faut savoir",

"Que c'est triste Venice" и др.

 

В возрасте 90 лет Шарль Азнавур выступил в Москве, в "Крокус Сити Холле", 22 апреля 2015 года.

Двухчасовой концерт прошёл при полном аншлаге.

К 60-й годовщине геноцида армян, Шарлем Азнавуром и его постоянным соавтором Жоржем Гарваренцем 

была написана песня "Ils sont tombes" (1975). 

Связь Азнавура с его исторической родиной этим не исчерпывается: в 1988 году после землетрясения

в Спитаке он основал благотворительную ассоциацию "Азнавур для Армении" и организовал несколько акций

по сбору помощи пострадавшим, - в частности, около 90 французских певцов и актёров приняли участие в записи видеоклипа "Pour toi Arménie".

Азнавур - почётный посол Армении в ЮНЕСКО. Именем Азнавура названа площадь в Ереване,

памятник ему установлен в армянском городе Гюмри. Национальный герой Республики Армения.

КНИГИ:

1970 - "Азнавур об Азнавуре"
2004 - "Прошлое и будущее"
2015 - "Громким шепотом. Автобиография"

Азнавур также регулярно снимается в кино: он появлялся на экране в более чем 60 фильмах, сотрудничая

с такими режиссёрами, как Рене КлерКлод ШаброльКлод Лелуш. Наиболее известные ленты с участием Азнавура - "Завещание ОрфеяЖана Кокто, "Стреляйте в пианистаФрансуа Трюффо,

"Жестяной барабанФолькера Шлёндорфа, а также - "Переход через Рейн", "Такси в Тобрук", "Гораций 62",

"Дьявол и десять заповедей", "Париж в августе" и другие.

В 1974 году Азнавур написал лейтмотив "She" для телесериала "Семь лиц женщины".

 

В известном советском политическом детективе "Тегеран - 43" (1981) звучит хит Азнавура и Гарваренца 

"Une vie d'amour". Особое место в актёрском творчестве Азнавура занимает фильм Атома Эгояна "Арарат", посвящённый геноциду армян в 1915 году.

О ШАРЛЕ АЗНАВУРЕ:

 

Шарль де Голль: "Вы покорите мир, потому что умеете волновать".

Морис Шевалье: "Шарль Азнавур - крупнейший драматический талант. Он сразу покоряет человека".

Ив Салг: "Этот голос, который, кажется, стоит на грани катастрофы и в любое время может охрипнуть и смолкнуть, величавый голос страдающего одышкой, но мужественно покоряющего вершину альпиниста, глухой и растерзанный голос раненой птицы, роняющей на сцену вместе с перьями дивные песни любви, этот извивающийся в агонии страдивариус, этот голос кажущегося потухшим вулкана, который изливает слова скорее сердцу, нежели для слуха… слышен во всём мире".

 

24 августа 2017 года Азнавур получил именную звезду на Голливудской аллее славы.

Его звезда стала 2618-й и находится рядом с театром "Pantages", где в октябре 2016 года Шарль Азнавур

выступал с концертом.

25 апреля 2018 года Шарль Азнавур был госпитализирован в Санкт - Петербурге, в связи с чем концерт был отменён и перенесён на 9 апреля 2019 года.

Шарль Азнавур скончался 1 октября 2018 года в Мурьесе на 95 - м году жизни...

Воспоминания Шарля Азнавура из книги: "Прошлое и будущее" (2004)

Рассказать о своей жизни непросто. Трудно не показаться претенциозным, не утомить читателя и не рассердить тех, чьи имена ты упомянул, либо, напротив, забыл упомянуть. Нам часто говорят: "Расскажите о своей жизни, о неудачах и успехах, об интересных встречах и, в особенности, о своих любовных приключениях".

Сам я обладаю определенной долей целомудрия, хотя и не боюсь резких слов. Достаточно сдержан и замкнут, и

это не позволяет мне с легкостью открывать свои чувства, выставлять себя напоказ, использовать по отношению к себе такие слова, как "триумф", и прочие напыщенные выражения, которые часто можно встретить, если речь идет

об успешной карьере.

В наши дни популярно все, что имеет отношение к "био", слову, означающему "жизнь". Все, что мы едим, пьем и производим, непременно должно его содержать. Я, в свою очередь, решил следовать этой тенденции ради того, чтобы воплотить мое "био" в форме воспоминаний. Такая идея появилась не внезапно, как лихорадка на губах. Вовсе нет. Скорее всего - потому, что многие достаточно престижные издатели изъявили желание опубликовать мои воспоминания. И тогда пришлось задуматься над этим. Не то чтобы я был медлителен, но, прежде чем решился на столь серьезный шаг, прошло пятнадцать лет. В 1974 году мне уже случилось опубликовать одну книгу воспоминаний, и тогда мне помогал журналист Жан Ноли, который сделал "rewrite" - пересказ тех текстов, которые я ему передал. Но это были воспоминания о моей жизни, рассказанные другим человеком.

Поразмыслив - пятнадцать лет, видите, сколь велики были мои сомнения в целесообразности подобного демарша -

я взялся за дело, памятуя о словах, сказанных мне однажды Гарольдом Робинсом, американским писателем, издающимся огромными тиражами: "Публика любит читать "Success Stories", особенно если показать, что не обошлось без драки и первые шаги к успеху были трудны". Что касается трудности первых шагов, тут меня обслужили по полной программе, а что касается борьбы, то я за все сражался сам и никому ничем не обязан.

От многочисленных ударов у меня до сих пор осталось несколько синяков на душе и физиономии, а уж сколько было артистически исполненных пинков под зад! Значит, так тому и быть. Я решил действовать и погрузился в воспоминания.

Как ни странно, я не знаю, интересен ли мой жизненный путь кому-либо кроме меня самого. Посмотрим, ведь риск - благородное дело. Я испытал слишком много разочарований, поэтому у меня сложилась определенная жизненная философия. Если то, что я расскажу, сможет заинтересовать вас и понравиться, буду очень рад. А если нет?

Господи, у меня бывало и не такое, как ‑ нибудь переживу.

Я захотел петь. Мне сказали, что лучше воздержаться, что на этом поприще у меня нет никаких шансов, потому что с таким голосом и с такой внешностью - кстати, моими собственными - нельзя появляться на сцене. Я захотел сочинять тексты и музыку для песен. Было сделано все, чтобы не смел и надеяться. И в этой дисциплине такой дилетант, как я, не имел будущего. Те, кто познакомился с моими песнями, убеждали меня в обратном, и публика в первую очередь. Сегодня я пишу автобиографию, отдавая себе отчет в том, что не являюсь ни писателем, ни публицистом. И тем не менее прожил жизнь, которая, возможно, повторяю, возможно, стоит того, чтобы о ней рассказали. Какой реакции мне следует ожидать? Достигнув возраста, когда остается мало иллюзий, все же спрашиваю себя: "А может быть стиль и манера письма здесь даже интереснее, чем то, о чем я рассказываю? Может, вообще не стоило браться за перо, как мне когда‑то советовали не браться за пение?" Тем хуже.

Терять больше нечего, будь что будет! Итак, жил - был однажды, дважды, трижды и много чего пережил мальчик, откликавшийся на непроизносимое имя Шарль Азнавурян. 

Я родился на исходе путешествия по аду, там, где начинается рай, называемый эмиграцией. В жизни тех, кому, как и моим родителям, удалось спастись от геноцида, было столько несчастий, что большинство из них избегало разговоров о своих предках. Если и упоминали о них, то так редко, что мне и моей сообщнице, сестре Аиде, удалось в течение жизни восстановить лишь отдельные фрагменты семейной истории - не так уж много на самом деле. "Посмотри, откуда мы пришли и где мы теперь…" Из‑за чрезмерной деликатности или чтобы не ворошить слишком болезненные воспоминания, родители лишь изредка упоминали в разговоре историю сотен тысяч разбросанных по всему миру армян, тот долгий путь, начиная с бегства от ужасов геноцида и кончая приездом в страны, принявшие их. И только по обрывкам фраз, которыми ненароком обменивались люди, перенесшие одни и те же испытания, нам удалось составить отдаленное представление о массовом переселении армянского народа. Не подлежит сомнению лишь тот факт, что путешествовали они не в первом классе, не с чемоданами от Виттона, заполненными несколькими нужными вещами и кучей ненужных, и без кредитных карточек в бумажниках. И сейчас, когда я вижу кое-как упакованные скудные пожитки приезжающих со всего света эмигрантов, в которых все их богатство - столь ценный для них жалкий хлам, от которого с презрением отказался бы самый последний старьевщик, сердце мое разрывается. Я не виноват в их несчастьях, но все равно испытываю стыд и чувство вины.

Когда я вижу этих незаметных страдальцев, Бог знает откуда в поисках лучшей жизни приехавших в нашу страну, которую они считают "землей обетованной", то ощущаю легкий укол в сердце, вспоминая путешествие, совершенное моими дядями и тетями, бабушками и дедушками, так и не вернувшимися из "туристического рая", "Клуб Меда ужасов".

Как удалось другим выбраться из всего этого? Только Господь Бог знает ответ на этот вопрос. 

В наши дни Франция признала факт геноцида в отношении армян. Выходит, что ей понадобилось на это восемьдесят пять лет. Из государственных соображений, как было сказано. Это, наконец, произошло, но, хотя я горд и удовлетворен решением своей страны, все же не спешу торжествовать. Я никогда не придерживался слишком резких позиций в этом вопросе. Для моих родителей имел значение лишь сам факт признания. Возмещение убытков, возвращение земли и жилья были для них не так важны. Они не испытывали ни малейшего желания вернуться в эту страну, на землю, с которой было связано слишком много воспоминаний, порой прекрасных, но в основном таких горестных. Конечно, официальное признание является первым важным шагом в этом вопросе, но пока сама Турция не признаёт факт геноцида, оно остается однобоким.

Моя мать, Кнар Багдасарян, обладала даром повсюду находить родственные связи. Возможно, этим она восполняла пустоту и ностальгию по семье, которой у нее не было. Встречая кого‑нибудь из города, где родилась, услышав знакомую фамилию, она тут же вспоминала их дедушку или бабушку. И даже если они были всего лишь соседями, то мгновенно становились чуть ли не ближайшими родственниками. Я обычно называл их своими "родня по заборам": «Да, да, он был булочник, а может, молочник…" Мать считалась турчанкой, поскольку родилась в Турции, так же как я считаюсь французом. Итак, она была турчанкой армянского происхождения, рожденной в Адапазари от отца - специалиста по табачным изделиям.

У нее были два брата и сестра, все трое умерли во время геноцида, Бог знает при каких обстоятельствах. Отец мой, Миша Азнавурян, грузин армянского происхождения, родился в Ахалцихе. Армяне из Грузии не подверглись геноциду. Оба были артистами: мать - актрисой, отец - певцом с таким прекрасным голосом, что, услышав однажды его пение, Луиги, модный композитор, который, кроме прочих произведений, являлся автором "Розовой вишни и белой яблони", удивился:

"У меня такое впечатление, что в вашей семье голос перескочил через поколение".

Увеличившись с моим появлением, семья состояла теперь из отца, матери, моей сестры, маминой бабушки - единственной оставшейся в живых из родственников по материнской линии, и меня. Мы обосновались в двадцатиметровой комнате на третьем этаже дома с меблированными квартирами на улице Месье-ле-Принс, 36,

в самом сердце Латинского квартала. Хозяевами его были месье и мадам Матье. У нас было темное помещение с "ванной комнатой" в углу, состоявшей из колченогого комода, на котором стояли таз и кувшин с водой. Тут же за занавеской было нечто вроде алькова, в нем - кровать моих родителей. Ложась спать, они задергивали занавеску, "как в театре". О какой личной жизни тут можно говорить! Прабабушка спала на продавленном диване, а мы с сестрой валетом на складной металлической кроватке, которую раскладывали по вечерам. Украшением комнаты - и каким украшением! - служила печка фирмы "Годен", исполнявшая функции обогревателя и плиты. Воду набирали на лестничной клетке, туалет был этажом выше, сплошная роскошь и комфорт! Комната была настолько мала, что однажды Аида села на плиту. К счастью, ожоги оказались не слишком серьезными. Играли мы на лестничной клетке, где стоял старый, видавший виды диванчик из бистро, обитый чертовой кожей. Помнится, мы с отцом часто располагались там, словно в своей гостиной, и с наслаждением жевали то, что между собою называли "американской резинкой"...

Нью-Йоркский "The Yiddish Theater" имел собственное помещение на 2-й авеню. Именно там начинали многие известные киноактеры. Во Франции не было ничего подобного ни для евреев, ни для армян. И все же среди апатридов было много талантливых актеров и певцов, которые плохо говорили по-французски, и поэтому им приходилось соглашаться на любую работу, чтобы прокормить семью. Но сцена притягивала их как магнит.

И вот, дважды в месяц, тот или другой из актеров превращался в театрального антрепренера. Процедура всегда была одна и та же. Очередной директор труппы выбирал какой‑нибудь сценарий и обходил неудавшихся актеров, чтобы предложить им роль в будущей постановке - если можно было назвать это постановкой. В 1935 - 1939 годы игралось много новых пьес, в особенности комедий. Самого интересного автора звали Крикор Ваян. Я часто спрашиваю себя, что стало с рукописями его произведений. Теперь их можно было бы поставить в Армении, а если перевести, то и в парижских театрах.

Для распределения ролей собирались у одного из актеров. Обсуждали костюмы, которые жены сошьют для постановки, а затем назначали дату и время репетиций, происходивших, как правило, после работы, все также на дому у кого‑нибудь из актеровпортных, актеров-грузчиков и линотипистов. Помещение для театра выбиралось в зависимости от средств, которыми располагал антрепренер. При ограниченном бюджете это чаще всего был зал Научных сообществ возле "Одеона". В нем имелась сцена с двумя стационарными декорациями, состоявшими из небольших металлических панно, которые можно было поворачивать к залу то одной, то другой стороной.

На одном из них был изображен интерьер в тонах цвета детского поноса, на другом - сад, зелень которого полностью вылиняла. Когда средств было побольше, представление происходило в зале "Общества взаимопомощи" возле площади Мобер. Если же ставилась пьеса из французской классики, переведенная на армянский язык, в стихах или прозе, то ее играли в зале «Иена», недалеко от одноименной станции метро. Репетиции всегда проходили в очень оживленной атмосфере, поскольку каждый из участников время от времени припоминал детали первоначальной постановки. В день представления занавес всякий раз поднимался в одно и то же время - в девять часов. Публика постепенно собиралась и рассаживалась по местам. Если в девять тридцать зал еще не был заполнен, спектакль начинался в девять сорок пять. Никто не торопился, потому что это событие было поводом для встреч. Лишь артисты, стоя за кулисами, волновались, и, когда занавес, наконец, поднимался, все было в полной готовности. Супруги актеров заранее готовили блюда, которые те по сценарию должны были есть во время спектакля: в большинстве армянских пьес всегда присутствует сцена, где пьют и едят. И пока актеры гримировались - в то время еще не было выражения "наносить макияж" - мужчины, проходя мимо стола, хватали кто долму, кто пахлаву, несмотря на протест супруг, которым пришлось приложить массу усилий и выгадывать из семейного бюджета, чтобы стол на сцене выглядел богатым и изобильным. Поэтому к моменту "застольной" сцены тарелки были уже практически пусты, и актерам теперь уже действительно приходилось делать вид, что они едят и пьют.

Я до сих пор храню в сердце бесконечную нежность к тем актерам, певцам и музыкантам, пусть неудавшимся, но полным энтузиазма, жадным до аплодисментов, до общения со зрителем. Наверное, именно благодаря им у меня появилась тяга к сцене. Их глаза излучали особый свет, исполненный радости и гордости. После всех лишений и невзгод, которые они перенесли, пока не добрались до земли, принявшей их - Франции, они вновь обрели счастье играть вместе на родном языке. Мне кажется, что, хотя я и был тогда еще совсем ребенком, но уже осознавал это и понял, что, как и они, хочу связать свою судьбу со сценой.

Мое первое появление перед публикой было чистой импровизацией. Никто не побуждал меня к этому. 

Родители, как и остальные армянские актеры, не могли подолгу оставаться вдали от сцены. Они даже создали некое подобие труппы, которая, как могла, исполняла армянские оперетты. В дни спектаклей родители, не имевшие возможности нанять английских или шведских нянь, оставляли нас с Аидой за кулисами без присмотра.

Однажды вечером - мне тогда было около трех лет - незадолго до начала спектакля я приоткрыл занавес и оказался на сцене, лицом к лицу с публикой. И тогда мне пришло в голову рассказать какое‑нибудь стихотворение по-армянски. Услышав аплодисменты, артисты запаниковали, решив, что зрители недовольны ожиданием.

Кто‑то из знакомых пришел за кулисы и успокоил их: у публики появилось дополнительное развлечение, которое, слава Богу, имеет немалый успех. Это было единственное в моей жизни публичное выступление со сцены на армянском языке. Тогда я впервые получил удовольствие оттого, что мне аплодируют. Сейчас мне кажется, что в тот самый момент, на сцене зала "Научных сообществ", выступая перед эмигрантской публикой, я подхватил вирус, от которого так и не сумел избавиться...

1936 год. Коммунистическая партия организовывала пикники, на которых Вальдек Роше всякий раз выступал с небольшой речью. В моде были русские фильмы. Каждое воскресенье утром в кинотеатре "Пигаль" шло по два сеанса, показывали фильмы советского производства. Мы приносили с собой плетеные корзинки, полные провизии и напитков, и смотрели "Максим", "Юность Максима", "Броненосец "Потемкин", "Ленин в Октябре", "Стачка" и многие другие фильмы, конечно же, агитационного характера. Но мы не задумывались над этим, нас больше всего волновала игра актеров. Там же посмотрели "Беппо", первый армянский фильм. То были времена веры в советский рай, дававший надежду на новую жизнь, где все пели революционные песни, вступали в Союз армянской молодежи (JAF), в котором Мелинэ, будущая Манушян, была секретарем, а Мисак Манушян - активным членом. Посещали организованные армянами балы, на которые отца приглашали петь - ему всегда удавалось выжать слезы из женской части аудитории. Мы с Аидой тоже участвовали в программе со своим номером.

Оркестры, развлекавшие публику, не всегда были армянскими. Но им вменялось в обязанность знать хотя бы отдельные фрагменты армянских народных мелодий, под которые можно танцевать. Всегда присутствовал человек, снимавший на пленку часть вечеринки, и - о чудо! - до ее окончания он возвращался с готовым черно-белым немым фильмом и показывал его на куске материи, заменявшем экран.

В тот период армянская община не была полностью воссоединена. Подобные встречи после долгой разлуки, сопровождаемые смехом и слезами, еще были внове. Сегодня это может казаться по-детски наивным, но как грело душу чудом спасшихся от смерти людей чувство, что они вновь обрели друг друга! Это было потрясающе, это была встреча с прошлым. С прошлым, которое называют старыми добрыми временами, которое было до всех несчастий, бурь, побегов, массового переселения, лишений, доносов, ненависти, мести. С беззаботным, благословенным довоенным временем...

Война сделала большинство артистов безработными. Мне, чтобы пережить это, пришлось начать с уличной торговли газетами. Без лицензии нельзя было ставить прилавок, поэтому я забирал газеты на улице Круассан и торговал на ходу, двигаясь в сторону Елисейских полей, откуда шел назад тем же маршрутом с новой пачкой газет.

Я боялся только одного - краснея от стыда, столкнуться с кем‑нибудь из собратьев по актерскому ремеслу.

К моему счастью, это произошло всего однажды, когда Рэй Вентура купил газету и оставил чаевые, но он не был со мной знаком. Отец возобновил лицензию, и мы снова стали ярмарочными торговцами. Теперь у нас была работа, но приходилось вставать очень рано. Летом - еще куда ни шло, а зимой было очень тяжело вылезать из кровати.

Мы шли к Олида закупать товар - чесночную колбасу, которая в те голодные годы продавалась очень хорошо.

Не стоит забывать, что тогда любую мелочь можно было купить только по продовольственным карточкам.

В пять часов утра, наспех проглотив завтрак, отец садился на велосипед с небольшим прицепом для перевозки нашего скудного товара. Я устраивался на раме, и мы рулили на предельной скорости, чтобы как можно скорее добраться до одного из открытых государственных рынков районов Сен-и-Марн или Сен-и-Уаз. Поскольку наша лицензия не давала права торговать на парижских рынках, мы каждый день меняли место торговли. Надо было приехать достаточно рано, потому что лучшие места приходилось брать приступом. Чаще всего "давали на лапу" местному начальнику, порой было достаточно оставить ему одну-две колбаски. Установив прилавок, терпеливо ждали покупателей. Отец знал хороший способ быстро и выгодно продать товар. Он жертвовал несколькими колбасками и, держа в руке длинный нож, с криком: "Попробуйте, попробуйте!" раздавал ломтики колбасы покупателям, проходившим по рынку в поисках продуктов, которыми можно пополнить шкафчики для провизии. "Попробуйте!" Людям это нравилось, никто из других продавцов не жертвовал своим товаром, слишком редким и дорогим по тем временам. "Попробуйте, попробуйте!" Торговля шла хорошо. Конечно, когда я говорю "хорошо", это не значит, что мы зарабатывали огромные деньги - лишь то, на что можно прожить в ожидании, надежде и мечтах о лучшем будущем. Вскоре колбаса, продукт достаточно редкий, и вовсе стала "военным трофеем", который уже нигде нельзя было найти. Тогда мы стали торговать обувью, но вскоре пришлось бросить и это занятие, поскольку обувь продавалась намного хуже, чем колбасные изделия. Здесь нельзя было поиграть в "Попробуйте, попробуйте!", и покупатели не спешили раскошелиться. Нам с отцом пришлось искать другую работу, ему - в ресторанном деле, а мне - на сцене.

Однажды вечером 1942 года Аида, посещавшая Клуб шансона, куда артистическая молодежь приходила для того, чтобы испытать свои возможности перед небольшой аудиторией, вернулась в сопровождении молодого человека.

Когда я открыл дверь, она шепнула: "Скажи, что это твой друг, его зовут Жан-Луи Марке". В тот вечер, не успев уйти домой до комендантского часа, он остался у нас ночевать. Тогда ни у кого не было желания появляться на улице после полуночи. Если ночью партизаны совершали диверсию, немцы тут же забирали из комиссариатов полиции полсотни людей, задержанных за нарушение режима, и расстреливали их в назидание остальным. Жан-Луи быстро стал другом дома.

Я тоже начал посещать Клуб, одним из многочисленных создателей которого был Жан-Луи.

Там я познакомился с Пьером Сака, Лоуренсом Ренером и Пьером Рошем. В среде молодых артистов Клуб начинал пользоваться успехом. Из маленького зала в IX округе он переехал в красивый дом на улице Понтье, поближе к Елисейским полям, в просторное помещение на последнем этаже. Все мы с большим рвением занялись уборкой, обустройством сцены, кухни и рабочих классов, где Запи Макс должен был проводить уроки чечетки, Джейн Пьерли - уроки пения и AM. Жюльен - драматического мастерства.

Родители Пьера Роша жили в Преле, он был известной личностью в своих краях и поэтому в 1943 году, проведя конкурс среди завсегдатаев Клуба, организовал гала-концерт в округе Бомон-Сюр-Уаз. Каждый из нас должен был выступить с сольным песенным номером. Выступление Пьера, местной знаменитости, планировалось в конце программы.

Танцовщица из "Консер Майоль" Лина Джек в виде исключения, чтобы доставить удовольствие Аиде, согласилась исполнять роль ведущей. Она часто заходила в Клуб и слышала исполнение песен, которые Пьер и я сочиняли для других.

Лина, специальностью которой было раздевание перед публикой, а вовсе не ведение концерта, запуталась и, вместо того, чтобы объявить одного Пьера Роша, сказала: "Выступают Пьер Рош и Шарль Азнавур!"

Нам это показалось забавным. Заговорщически подмигнув друг другу, мы вышли на сцену и исполнили несколько песен, сочиненных для других исполнителей. Успех был такой, что пришлось спеть те же самые песни еще раз. После спектакля все наши друзья из Клуба настаивали, чтобы мы продолжали петь дуэтом. Жан-Луи Марке пообещал обеспечить контракты, а Пьер Ани, родственник Роша, работавший в прессе, - заняться рекламой.

Наше первое выступление состоялось в ночном клубе Лилля, и я бесился от злости, когда узнал, что хозяин заведения вместо "Рош и Азнавур" - настоящего названия нашего дуэта - развесил по городу афиши о выступлении "Ритмичной парочки". Впоследствии мы были удостоены званий "Рош и Азбанур", "Рич и Азнавур", а также "Роже Азнавур", и это продолжалось до тех пор, пока антрепренеры не научились правильно воспроизводить наши имена. Парижский дебют дуэта, которому суждено было просуществовать восемь лет, произошел в ночном кабаре на улице Бери, в двух шагах от "Клуба песни". Там выступали знаменитые певцы Андрекс и Нила Кара. Однажды вечером Андрекс внезапно потерял голос (счастье одних строится на несчастье других), и Жан-Луи в панике прибежал к нам с криком: "Готовьтесь! Сегодня дебютируете, у вас замена. Если все получится, работаем до конца недели!" И мы действительно работали до тех пор, пока не выздоровел ведущий певец, после чего стали поступать предложения о работе из других заведений.

Нас ангажировали на две недели выступать в ночном кафе "Предрассветный час", недалеко от площади Пигаль, куда каждый вечер являлись фрицы. Они заходили вразвалку и, спрятав за стойкой бара рабочий инструмент - револьверы и прочие пистолеты - автоматы - пулеметы, с угрюмым видом молча занимали столики. Как будто, чтобы доказать свою причастность к мафии, обязательно надо скорчить мрачную рожу. Наше выступление они слушали рассеянно, безо всякой реакции. Мы пели кое‑что из Шарля Трене, в частности, песню "Дурная наследственность". По ходу исполнения я прыгал на фортепьяно, на коленях проезжал по его крышке до самой клавиатуры, где нос к носу сталкивался с Пьером, а носы у нас обоих, надо сказать, были знатные. Все это производило очень хороший сценический эффект. Еще в нашем репертуаре была одна песня Пьера, а также "Корсар Коко" Джонни Хесса, бывшего партнера Шарля Трене, которую я, вдохновленный "Островом сокровищ", исполнял с черной повязкой на глазу, прихрамывая, словно у меня вместо одной ноги был костыль. Господа в темном никогда не утруждали себя аплодисментами, поэтому мы были уверены, что наше представление им абсолютно безразлично. Наступил последний день контракта: большое спасибо и до свидания, мы были рады петь для вас! Мы уже начали работать в новом заведении, радуясь тому, что наконец‑то попалась доброжелательная публика, но нас ожидал, если так можно выразиться, приятный сюрприз. Служащий "Предрассветного часа" явился в артистическую уборную, чтобы достаточно настойчиво попросить о возобновлении контракта. Та самая публика, которая ни разу не снизошла до единого хлопка, потребовала отменить выступление следующих артистов, настаивая на нашем возвращении! Предложение, которое за этим последовало, было из таких, от которых не отказываются: в качестве компенсации нам повысили гонорар и даже разрешили отпраздновать повышение за счет заведения. Неисповедимы пути успеха…

Перевод с французского М. Кареловой

"Tant de monnaie" 1956    I  00:52
"Paris au mois d'août"   I  00:55
"La Bohème" 1966    I  00:50
"Une vie d'amour" 1981   I  01:14
"Ils sont tombes" 1989    I  00:51

Большинство фотографий и видео представленных на сайте, являются частной собственностью

Abilène Disc и Uneviedamour.net

Все права защищены

(P) & (C)  PROPRIETE EXCLUSIVE ABILENE DISC Tous Droits Réservés
(P) & (C)  EXCLUSIVE  PROPERTY   ABILENE DISC  All Right Reserved